Арт

«Все рабочие меня уважали»: Как бывший радиотехник Александр спас дом культурного наследия

«Все рабочие меня уважали»: Как бывший радиотехник Александр спас дом культурного наследия
Рассказывает житель голубого дома рядом с «Петровским».

Редакция Даунтауна рассказывает об инициативных людях, которые меняют город к лучшему. В августе заканчивается реставрация голубого дома на 20-летия ВЛКСМ, 48. Он относится к объектам культурного наследия местного значения, но еще год назад был в ужасном состоянии — фундамент разрушался, фасад был выкрашен в грязно-серо-бежевый цвет, а сбоку висела ржавая табличка. Редакция Даунтауна поговорила с Александром Вальченко, жильцом голубого дома, который добился его реставрации за счет государства, и узнала, как ему это удалось.

История дома

Голубой дом в стиле модерн находится почти в самом верху улицы 20-летия ВЛКСМ — она ведет вниз, справа от Петровского сквера. После реставрации его сложно не заметить: он сильно выделяется на фоне невзрачных старых домов и стал новой достопримечательностью улицы. Дом назван именем своего владельца Христофора (Хачатура) Вартанова, который построил его в 1913 году на месте флигеля крестьянки Зуйкиной. В 1920-е годы в нем было жилищное товарищество «Червонец». До 2017 года здание не ремонтировали, и оно находилось в плачевном состоянии — внешне было похоже на дом, который стоит рядом (20-летия ВЛКСМ, 48а).

 

Александр Вальченко, бывший инженер-радиотехник, держит сеть киосков с флешками и батарейками

Как жили до ремонта

Моя работа не связана с архитектурой, просто у меня есть вкус. Сначала я вообще ровно дышал к этим старым зданиям, а потом со временем стал обращать внимание. Узнал историю нашего дома. У моей супруги была квартира здесь, потом я купил еще одну квартиру на 2 этаже и объединил их. А затем и на первом этаже. Сейчас у нашего дома три собственника — я, бабушка на втором этаже и внук бабушки, которая умерла в прошлом году.

Первое, что я сделал для дома, — залил отмостку с левой стороны здания. В 2005 году, когда я купил квартиру на первом этаже, увидел большой глубины рытвины на фундаменте. Тогда я понял, что он разрушается. Мне пришлось укреплять его самому, потому что не было другого выхода.
 

Моя работа не связана с архитектурой, просто у меня есть вкус.


В 2008 году мы с соседями поставили автоматические ворота, потому что из-за близости Петровского сквера во двор часто заходили посторонние, подвыпившая молодежь, они вели себя неадекватно. А в 2013 году за домом положили плитку общими усилиями — раньше здесь были ухабы. На все скинулись соседями. Все нам обошлось в 470 тысяч за 350 квадратных метров с работой и материалами, полностью под ключ. Я месяца три выбирал людей, потому что все приходят, бьют себя в грудь, а на деле могут ничего не уметь. Может быть у меня и хватило бы сил и интеллекта получить деньги на благоустройство от государства. Но плитку я бы все равно не пробил, в лучшем случае асфальт.

Во дворе у нас грунт насыпной, а раньше была дорога, мощенная из природного камня. Когда место ровняли, чтобы положить плитку, из двора вывезли 20 камазов с грунтом, камнем и мусором. Сейчас в клумбе лежат фрагменты камня. И сколько смог, я побросал в погреб, чтобы потом использовать для ландшафтного дизайна.

Я считаю, что каждый должен сам облагораживать все возле себя. То есть не только внутри своей квартиры, но и снаружи. Если человек или группа людей будет благоустраивать территорию возле своего дома, то и весь город станет красивее. Дома стоят плотно друг к другу и легко разделить: давай мы за этим будем следить, а вы за этим. И всем же будет хорошо и приятно.

 

Как просили денег на ремонт у государства

Раиса Ивановна Лепнева — соседка, которая жила раньше в этом доме и была его старожилой, — рассказывала, что крышу не перекладывали с 1947 года. А я в квартире ремонт сделал, и во время дождя все там залило. Тогда я понял, что нужно менять крышу.

Сначала мы с этой бабушкой пошли на встречу с депутатом Юрием Бай. Она часто ходила везде. И где-то ей рассказали, что на собраниях в Управе Центрального района судьба таких зданий и решается. Мы написали заявление, но не просто «Прошу отремонтировать наш дом…». Было целое сочинение о том, что наш дом в фонде исторического наследия, сейчас мы, как можем, пытаемся его благоустроить, но сделать ремонт фасада и крыши нам физически и финансово не под силу. Нужно было аргументировать, почему именно наш дом должны отремонтировать. 
 

Я писал всем: мэру, в ЖКХ, в Общество охраны памятников истории и культуры, в Фонд капитального ремонта.


На этой встрече с депутатом нам посоветовали набросать план действий и понять, в какие инстанции писать. Я отправлял письма всем: мэру, в ЖКХ, в Общество охраны памятников истории и культуры, в Фонд капитального ремонта. Беготни, конечно, много было. Я уже так отчаялся, что хотел за свой счет перекрывать крышу. Но в итоге из Фонда капитального ремонта мне пришел ответ.

Как все согласовывали

Я начал ходить в августе 2015 года. А уже в ноябре 2016 году были первые результаты — дом вывели на конкурс, куда меня пригласили как заказчика. И если бы в тендере участвовало несколько организаций, то каждая предоставила бы свои сметы. Но в нашем была только «СТЕПС». Всего в области три организации, которые имеют право на реставрацию.

Вообще вся эта беда была затеяна из-за крыши, фасад бы я как-то потерпел. Но получалось так, что решили ремонтировать все. Смета только на исследование дома была на 1 миллион 25 тысяч. Например, исторические исследования — лазание в архивах, нахождение первоначального облика — стоили 150 тысяч. Смету мне пришлось самому утверждать, заполнять все бланки, а соседи только подписали. Но когда ее составили, я понял, что дело наконец-то сдвинулось с мертвой точки.
 

Вся эта беда была затеяна из-за крыши.


Потом в сентябре прошлого года была следующая смета уже на ремонт фасада. Там мне тоже пришлось писать бланки по собранию жильцов, по голосованию — все ли согласны на капитальный ремонт. Голоса учитываются по количеству квадратных метров. У меня, скажем, 100 квадратных метров, значит у меня 100 голосов. А у кого 43,5, значит у него 43,5 голоса.

 

Как проходила реставрация

Только когда начали реставрировать фасад, я понял, что ремонтировать крышу не собираются. На нее была отдельная смета, которую сначала не утвердили. Я опять стал ходить по разным инстанциям. Я каждый день ходил в Фонд капитального ремонта на Краснознаменной. Опять же стал писать письма им и в ЖКХ. В Фонде мужик понимающий попался, поэтому крышу нам тоже утвердили. Но ею занималась уже другая компания. Ремонт фасада обошелся в 6,5 миллиона и крыши — в 2,5 миллиона.
 

Когда начали реставрировать фасад, я понял, что ремонтировать крышу не собираются.


Реставрация шла меньше года. Начали работы с переднего и бокового фасадов, а потом вставили оконные блоки, что не очень логично. Чтобы вытащить старый оконный блок, нужно разворотить все откосы окна и вытащить подоконник. И со стороны улицы при демонтаже появляются трещины, отлетает штукатурка. По-правильному нужно было делать сначала крышу, потом оконные блоки, а затем фасад. После замены окон и ремонта крыши фасад пришлось снова доделывать.

 

По ходу ремонта были и споры, было все. Люди все разные, у всех разная квалификация. От них нужно не требовать, а стараться найти подход. Я познакомился со всеми строителями и их начальством, все рабочие меня уважали. Я тоже к ним хорошо относился. Я создал им условия: зимой пускал в квартиру на первый этаж, где они переодевались и кушали. Все было на полном доверии. Они же тоже чувствуют, когда к ним хорошо относишься, и сами начинают работать лучше. И иногда даже если что-то не входило в смету, они делали по моей личной просьбе. Например, когда они откосы вынесли и у меня отвалилась часть штукатурки от стены, они все отремонтировали. Мы всегда находили общий язык.
 

От людей нужно не требовать, а стараться найти подход.


Конечно, рабочие создавали мне некоторые неудобства, но я понимал, что это по-другому не делается. Я же не волшебник, чтобы палочкой махнуть и дом стал нормальным. Ремонт в любом случае подразумевает проблемы, трудности. Сейчас уже почти все закончилось, остались какие-то мелкие штрихи.

 

Каким получился дом

Исторические исследования показали, что изначально фасад здания был оштукатурен и окрашен в голубой цвет. А боковые стены были просто из красного кирпича, не окрашенные, поэтому рабочие оттирали каждый кирпич. От плитки остались только фрагменты — на их обратной стороне стоял штамп немецкого производителя. Пришлось заказывать новую, но такую же, как была раньше (ее изготовил воронежский керамист Роман Суворков — Прим. ред.).

Мне восстановили балкон, который я снес несколько лет назад. Тогда он был обшит сверху и уже сыпался, потому что там люди постоянно находились. И всем было страшно, что он может на кого-нибудь упасть. Ограждение балкона было в плохом состоянии, но я его не выбросил, а спустил в погреб. И при реставрации мне его восстановили.


Что планируют делать дальше

Сейчас стоит вопрос об участке за домом. Кому он принадлежит — довольно спорный вопрос. Я сейчас занимаюсь приватизацией, потому что по закону земля под многоквартирным домом и земля, прилегающая к нему, могут быть приватизированы собственниками квартир. И если, например, у тебя 10% от площади квартир, то тебе 10% от земли и отойдет. Я хочу там разбить газон, сделать ландшафтный дизайн. Скамейки, плитку положить, фонари сделать, декоративную кованую решетку. Чтобы люди мимо проходили и видели, как красиво.

Александр часто бывает дома и готов ответить на любые вопросы.
Спасибо Ане Рыбалкиной за помощь в подготовке материала.

Даунтаун ищет необычные истории. Если у вас или ваших друзей есть такие, напишите нам в ВКонтакте или на почту kozlukova@downtown.ru. Расскажите коротко, чем она интересна, и мы вам обязательно ответим. Поделиться историей можно и анонимно.

Прочитайте другие истории.

 

Фотографии: Дарья Козлукова

Даша Козлукова
23 августа, 16:48

Поделиться: