Арт

«Зарождение новой воронежской волны». Кто придумал музыкальный лейбл «ТАКИЕ»

1966
Автор:
Oleg Trokov
10 июля 2017 16:30
6+
«Зарождение новой воронежской волны». Кто придумал музыкальный лейбл «ТАКИЕ»
Музыканты Ярослав Борисов и Никита Бондаренко — о новом воронежском лейбле, «колдовских местах» и отрицании трендов.

В начале 2017 года музыканты воронежских групп Happy55, «Другое Дело», «ЦЁЙ», The Sheepray и «ЭваЭва» объединились под флагом нового музыкального лейбла «ТАКИЕ». За полгода работы он уже выпустил три альбома, несколько синглов и видеоклипов.

На этой неделе, 13 и 14 июля, в книжном клубе «Петровский» «ТАКИЕ» устраивают фестиваль-презентацию, где кроме перечисленных выше групп также выступят воронежские коллективы gospoža, «Шару Буке», noisebleedsuns., «Головогрудь» и Easy Riders.

За несколько дней до фестиваля Downtown встретился с музыкантами Ярославом Борисовым и Никитой Бондаренко, чтобы обсудить их многочисленные проекты, выяснить, зачем нужен новый лейбл, и ответить на вопрос «Какая она, новая воронежская музыкальная волна?».

Ярослав Борисов

Никита Бондаренко

 

— Со стороны мне всегда казалось, что вы из абсолютно разных музыкальных миров: Никита больше электронщик, а Ярослав наоборот из академической и джазовой музыки. На чем вы сошлись?

Ярослав: В этом же и кайф. Сейчас такое музыкальное пространство, что уже невозможно разделить на стили. В этом плане Россия очень архаичная страна. В консерваториях Европы давным-давно преподают электронную музыку, делают сумасшедшие проекты, вплетая одно в другое. В академической музыке сейчас тоже очень много синтетики присутствует.

У нас самый пик музыкальных сложностей, музыкальной глубины — в группе Happy55. Там музыка по своей структуре очень сложная, и поэтому нужны непаттерновые, несистемные моменты. Никита со звуком совершенно иначе обращается и делает какого-то другого уровня звукотворческую культуру. А я, когда пишу какие-то моменты академические по своему толку музыкальному, вдруг понимаю, как это может звучать в ритмической эстетике электроники. Вместе мы подкидываем в эту «волну» какие-то неожиданные краски, которые заставляют всё звучать иначе.

— Но познакомились вы ещё до Happy55?

Ярослав: Это было в 2007 году. Нас с Мишей Воронковым, с которым до этого мы играли в группе Gleam, позвали выступать в I Love Fashion — магазине модной одежды, где в то время часто устраивали концерты. Никита работал там звукорежиссером и техником и подзвучивал нас в тот вечер. Мы моментально «склеились», начали общаться, знакомить друг друга с музыкой и хвастаться своими делами. У Никиты в то время с Лёней Годником была своя группа CuteDaub Girl.

Никита: И так получилось, что в том же году мы сделали небольшой фестиваль, на котором выступала наша с Лёней группа и Gleam с Ярославом и Мишей. Там всё окончательно закрутилось, и мы решили вчетвером объединиться в новый проект, в который ещё позвали барабанщика Сашу Битюцких. Так появилась группа A Legtrick.

Ярослав: Пару лет мы поиграли вместе, а потом у нас возникли разногласия, и я с Сашей сделал проект «Другое Дело». В какой-то момент нам стало не хватать ещё одной творческой единицы, которая бы с нами участвовала в концертах, — и мы снова пригласили Никиту.

— Какой это был год?

Ярослав: 2014-й. И тогда же Дмитрий Большаков, организатор фестиваля «Чернозём», сказал нам: «Ребята, у вас такая большая агломерация, но музыку вы сложноватую играете. Можете подготовить что-то более лёгкое для оупен-эйра?». Мы с Никитой постоянно делимся какими-то набросками, и у меня сразу в голове просквозило, что нам надо вдвоём всё написать. В шортиках в дикой жаре мы засели с синтезаторами по домам и за неделю сделали программу «ЦЁЙ».

— Ты в одном интервью сказал, что для каждого видоизменения своей музыки придумываешь новый проект. Почему тот же «ЦЁЙ» нельзя было реализовать в рамках «Другого Дела», просто пригласив ещё музыкантов?

Ярослав: Не та эстетика. Здесь другой смысл текстов, более жанровая музыка. Она, может, поэтому и откликается чуть больше в людях. А в «Другом Деле» немножко «заворот» и с текстами, и с музыкой. Это более закрытая субстанция.

— Давайте тогда для читателей немного расскажем о всех ваших проектах. Потому что даже я уже успел запутаться, чем они отличаются друг от друга.

Ярослав: Happy55 — это инструментальная авангардная музыка. Там смешиваются для нас наиболее дорогие и непонятные поиски, как языковые, так и музыкальные. Самые экстравагантные музыкальные мысли, которые у нас появляются, находят применение именно здесь.

«Другое Дело» я бы назвал авант-роком, хотя зачастую он сильно завязан на эстетике независимых групп середины 80-х. Мы с Никитой очень любим этот звук: спэйс-поп, синт-рок.

Для «ЦЁЙ» мы придумали жанр арт-поп или прогрессив-поп. Это всё-таки больше к поп-музыке тяготяет, хотя там всё довольно непросто и замысловато. Я только сейчас понял, что «ЦЁЙ» — это симбиоз The Sheepray и «Другого Дела». Музыкально они взаимопроникают, и какие-то части уходят и не взаимодействуют, а какие-то остаются и получается «ЦЁЙ».

Никита: Я в стилях не очень ориентируюсь. The Sheepray — это танцевальная музыка, которую можно было бы написать и в чисто электронном формате, но сыграна она живыми инструментами.

Ещё есть группа нашего басиста Олега Салькова и певицы Вики Уразовой «ЭваЭва». Это соул, R&B, мелодичные песни на английском языке.

И недавно у меня с актрисой Яной Кузиной появился проект KY3NHA. Там я решил вообще не использовать какие-то софтовые штуки и всё записываю только на «железе» и аналоговых синтезаторах, на которых создавалась музыка в конце 80-х годов. Хотелось добиться именно этой эстетики.

— Получается шесть групп. Никого не забыли?

Ярослав: У нас на самом деле есть ещё такой списочек секретный. Мы постоянно придумываем названия групп на потом. Мы, кстати, много набросков сделали, когда работали вместе над театральным проектом FRAGILE.

И на последней «Джазовой провинции» мы ещё представили фолк ориентированный проект «Абстрактор» с мультиинструменталистом Иваном Сухаревым. В основном это его авторские вещи, написанные в народной манере. Хотя там тоже и синтетика присутствует, и барабаны.

— Почему вы решили все эти разные проекты объединить «под крышей» одного лейбла?

Ярослав: Мы хотим всё централизовать. Если брать каждый проект в отдельности, то релизы у них не так часто происходят, потому что мы везде заняты. А если наблюдать все вместе, то не меньше, чем раз в месяц, будет релиз у какого-нибудь проекта. И чтобы было удобнее следить за нашей творческой агломерацией, мы и объединились.

— Как появилось название «ТАКИЕ»?

Ярослав: Мы долго думали над названием. Ещё был вариант «Земляк», но его отмели, хотя мне это казалось интересной игрой с нашей совковостью, и визуально это можно было отразить не так, как люди рассчитывают увидеть, когда слышат это слово. Но что-то «Земляк» не всем прижился.

А «ТАКИЕ»… У нас в «ЦЁЙ» есть песня «Такая», а в «Другом Деле» — «Такой». Вот мы и решили. И в общем это отражает некую обособленность и до конца не объясняет, какие именно. Хочется спросить: «Какие такие?». Вроде бы некая детскость, вещь, лежащая на поверхности, а с другой стороны, как и вся наша музыка: словами не опишешь. 

— Это закрытый лейбл или вы будете искать ещё каких-то новых артистов?

Ярослав: В Воронеже есть достойнейшие коллективы. Один из них — «Головогрудь», которые выступят на фестивале в честь открытия лейбла. Мне вообще хочется, не отпочковываясь от общего российского рынка, осознать воронежскую сцену и показать, что она очень интересная и разнообразная. Я испытываю такой правильный патриотический всплеск небольшой.

— Получается, что ещё одна цель лейбла — это желание показать другую воронежскую музыку?

Никита: Зарождение новой воронежской волны.

Ярослав: Хочется, чтобы какой-нибудь человек послушал десяток групп, полагаясь исключительно на наш вкус, и сказал: «У меня есть представление о том, что происходит в этом городе».

— А какие воронежские особенности влияют на новую волну?

Ярослав: Здесь загадочное место, немножко странное, колдовское.

— Серьезно?

Ярослав: Конечно. Здесь кого не послушай: и «Молотов Коктейль», и Хоя, которого постоянно несло в эти вампирские болотные дела. И у тех же новых групп, которые мы выделяем, довольно замысловатый поток сознания. Такая задумчивая волна. Экспериментальная.

— С чем это связано?

Ярослав: Не знаю. Может чернозём такой. Здесь хочется задуматься. Мне когда-то попалось философское направление русский космизм. И вот русский космизм в воронежской волне музыкальной, текстовой, экспериментальной, у художников точно присутствует. Мы не очень склонны хватать какие-то социальные тренды в плане искусства. Ты знаешь какую-нибудь местную пост-панк группу, которая на волне? Нет их. Мы не хватаемся за тренды. И они не приживаются у нас тоже. Мне кажется, это повод для определенной гордости.

Фотографии: Александр Битюцких, предоставлены лейблом «ТАКИЕ».

Поделиться: