Гиды

«Маленький театр торкнет сильней, чем человек из телевизора». Интервью с основателем нового театрального центра «Никитинский»

«Маленький театр торкнет сильней, чем человек из телевизора». Интервью с основателем нового театрального центра «Никитинский»
Рассказываем о новом театральном центре «Никитинский».

На месте старого здания Камерного театра 15 сентября откроется новый театральный центр «Никитинский». Владислав Березин поговорил с основателем Борисом Алексеевым о том, чем центр будет отличаться от обычного театра.

Борис Алексеев

Художественный руководитель Театрального центра «Никитинский». Ранее основал Театр Одного, который закрыл в начале июля этого года и трансформировал в «Никитинский».

 


― 15 сентября в Воронеже открывается новое пространство «Театральный центр Никитинский». Что это такое — «Никитинский»? Это театр?

Правильнее, наверное, подразумевать, что это новый театр в городе. Это площадка со своим постоянным коллективом театральным и своими планами.

— То есть это репертуарный театр?

 В этом смысле да — это привычный для России репертуарный театр, и в то же время он проектный. Но все равно не так, как это делается, например, в Америке — когда ставится какой-то спектакль и «гоняется» полгода. У них коммерческая основа. А в репертуарном театре это не совсем коммерческая история, все устроено несколько иначе. Так зритель привык за эти сто лет. Так артисты устроены российские. Вся театральная школа наша так устроена. Мы живем так: у нас театр — это театр-дом, театр-коллектив. Есть коллектив, и он растет. Да и зритель тоже ходит смотрит, как растет театр, как развивается.

Но с другой стороны театральный центр — это все же центр! Когда не только наш коллектив может здесь что-то делать. Запланирована система резидентов — других профессиональных коллективов или проектов, которые могут на этой площадке воплощать свои идеи. Вот два резидента у нас точно уже есть. Пока не могу их назвать, они сами пока сохраняют эту интригу.  Надеемся, что к ноябрю у нас появятся два новых спектакля. В этом плане мы, может быть, больше похожи на театральный центр Мейерхольда…

— … на Гоголь-центр?

 Да, на Гоголь-центр. Ну просто они большие, масштабные и государственные. А мы все-таки пока сами по себе, некоммерческая организация.

— Ну это получается у нас в городе первый профессиональный и не бюджетный театр?

 Ну таких примеров у нас в городе нет, когда независимый профессиональный театр имеет свою собственную постоянную площадку, делает «с нуля» новый центр, новый бренд. Понятно, что это в какой-то мере делается под мое имя, которое за последние несколько лет зарабатывало свой авторитет. Заработало или нет — увидим, как это всё будет дальше развиваться. Но в каком-то смысле это логическое развитие Театра Одного.

Мы не антреприза. Многие говорят: «А, это будет у вас как антреприза!» Нет! Нет, это не антреприза. Это именно театр и центр. Это больше про искусство. Это меньше к развлечению. Это больше к серьезному какому-то делу, к серьезному разговору со зрителем.

— У антрепризы нет задачи формирования своего зрителя, нет задачи воспитательной. Мы про это сейчас?

 Да, мы видим задачу формировать среду, формировать смыслы. Это другой уровень ответственности. Другие профессиональные коллективы на этой площадке тоже будут подчинены этому уровню эстетики, какой будет задавать «Никитинский».

— А, то есть это не история про то, что два актера пришли, попросили площадку, сыграли спектакль и ушли?

 Конечно, нет. Это подход серьезный, долговременный и общий. Общий взгляд должен быть на театр. У центра есть свое понимание театра, своя эстетика, и она должна сохраняться.

— Воронежский зритель имеет достаточно большой выбор культурных событий: это и фестивали, и большие гастрольные программы разных площадок. Какое место здесь у «Никитинского»? Как тебе кажется, не пресыщен ли наш зритель?

 Мне кажется, что зритель не так уж и пресыщен или избалован. Зритель наоборот, пока еще не совсем порой понимает, как относится к тому, что он видит. Зритель еще только воспитывается, как раз, Платоновфестом и Маршаком. И зрителю надо дать возможность как можно больше видеть. Но, объективно, очень, очень мало людей ходит в театры. А тех, кто постоянно ходит...

— …ну да, ты приходишь в театр, и ты знаешь почти всю публику.

 Конечно. И артисты-то знают зрителей. Мы же видим зал. Мы знаем, кто ходит. А случайного зрителя — его ведь сразу в зале видно. Его слышно, он чувствуется. Он другой. Он не знает, как реагировать, он скован, он закрыт.

Конечно, есть такой момент, что зритель вчера ходил на «человека из телевизора», зачем ему идти в непонятный маленький театрик. Вот эта «избалованность», она такая, неправильная, если так можно сказать. Но тут зрителю надо самому включиться в работу и меняться как-то изнутри, понимать, что сегодня «маленький театр» зачастую торкнет сильней, чем человек из телевизора. Потому что «человек из телевизора» — это прийти зачекиниться. А прийти в театр — это получить эмоциональный опыт, который потом, может быть, приведет тебя к каким-то мыслям, внутренней работе. Это опыт, который нас как-то меняет! Мы же за этим ходим, мы хотим же как-то меняться в лучшую сторону.

Так что, говоря об избалованности — её нет. Люди часто не готовы воспринимать то, что кажется им непривычным. И вот за этим «непривычным» и надо идти в театр, чтобы тебя где-то царапнуло, дернуло за какую-то струну. И вот это как раз про нас, про «Никитинский».

— То есть вы как один из цветов в театральном букете: все играют общую эстетическую роль, но у каждого свое назначение и свой аромат?

 Да, еще один цветок. Но такой цветок… с шипами. Хотелось бы так. Хотя спектакли будут разные. Тот же «Anthropogen» — вот он да, шипастый спектакль. А вот «Бунин» — которым мы будем открываться — это более «традиционное». Хотя нет! Визуальный ряд — да, а в остальном — нет! Приходите. Надо смотреть!

— А какие качества должны быть у актера Никитинского?

 Ну ты с ума сошел! Я не формулировал это никогда! Хотя я тебе скажу — это вообще-то человеческие качества. Это должен быть человек честный, ответственный.  Ну и профессионализм: настоящий артист сначала выполняет задачу режиссера, а уж потом говорит «зачем»? Это должны быть самоотверженные люди. Честные, профессиональные, ответственные, самоотверженные люди. Мои люди — актеры Театрального центра «Никитинский».

Фото: Андрей Парфенов
Стиль: Наталия Воронкова и Влад Березин (Buonvicini)
Одежда: Buonvicini


4707
Дорогая редакция
6 сентября, 11:05

Поделиться: