Жизнь

«Я был готов вспороть себе живот, чтобы снова почувствовать кайф». История бывшего наркомана, который открыл реабилитационный центр

«Я был готов вспороть себе живот, чтобы снова почувствовать кайф». История бывшего наркомана, который открыл реабилитационный центр
Как вернуться к нормальной жизни и помогать другим.

По состоянию на февраль 2017 года в России на официальном учете в наркологиях состоят 820 тысяч человек. Прирост регулярно употребляющих наркотики составляет 90 тысяч человек в год, при этом 70 тысяч наркоманов ежегодно уходят из жизни. По неофициальной статистике за 2014 год регулярно принимают наркотики в России около восьми миллионов человек, это 2/3 населения Москвы или 1/18 страны. И если к тридцати годам в живых остается 13% наркоманов, до сорока доживает лишь один процент. Мы поговорили с Андреем Блонским, который победил героиновую ломку и открыл реабилитационный центр «Маяк», чтобы показать своим примером, что можно завязать.

Андрей Блонский, 30 лет, преодолел зависимость и открыл реабилитационный центр помощи наркоманам

Когда я был наркоманом

Я начал употреблять в юности. Хотел найти себя, почувствовать драйв, экстрим, показаться взрослым; это заводило, отличало от «школьных лошков». Сначала была травка, алкоголь, но я считал это ерундой. В 15 лет попробовал героин. И просидел на нем семь с половиной лет.  

В первое время от употребления наркотиков мир яркий, все в кайф. Сначала это была ¼ грамма героина в день. Постепенно толерантность к наркотикам растет и ты чувствуешь не наслаждение, а острую потребность. Мой разгон дошел до 3 граммов в день дополнительно с обезболивающими. Потому что просто так героин уже не приносил удовольствие, я просто чувствовал себя нормально, как после кофе. Если хочешь кайфа, догнаться, нужно увеличить дозу. А при отказе чувствуешь не только физическую, но и эмоциональную боль, подавленность.

Героин был доступен: не надо варить, прятаться — растворил и готово, минимум усилий. Мы могли использовать один шприц, потому что не было времени или денег идти в аптеку. Иногда не хватало даже на воду: чтобы развести героин, мы растапливали снег в ладонях. Но несмотря на такую безответственность, за семь лет у меня не было проблем со здоровьем, тело как бы законсервировалось. Я никогда не испытывал зубной или головной боли, ведь раньше наркотики принимали для обезболивания. Героин все забирал на себя и я не замечал проблем. К тому же ломка замещала любую боль. Даже смерть не пугала. Да и некогда здоровьем заниматься, ты всегда в поиске либо денег, либо наркотиков. Если в это время, например, нужно будет вырезать аппендицит, наркоман скорее умрет, чем обратится за помощью — потому что наркоманы постоянно находятся в затуманенном сознании и думают только о дозе.
 
Одни родственники считали наркотики дурной привычкой, другие говорили, что это конец, приговор. Когда мой отец узнал, что я наркоман, он перестал со мной разговаривать и только сказал: «Я вас знать не знаю, до свиданья». Мама давала деньги, кормила, решала мои проблемы, отдавала долги, выкупала вещи. Но в конце концов выгнала из дома. Первое время я ночевал у друзей, но со временем стал кидать их на деньги и друзей не осталось. Так я оказался на улице. Спал в подвале, помню, затащил туда старый советский матрас и боялся, что ночью крысы отгрызут мне ухо, поэтому затянул матрас на трубы. Иногда спал в парке — хорошо, что было лето. Так я спускался на социальное дно. Я весил 47 килограммов. Когда я столкнулся с жизнью, я понял, что мне нужно что-то есть, где-то жить, вокруг меня что-то происходит не так.

Спал в подвале. Помню, затащил туда старый советский матрас и боялся, что ночью крысы отгрызут мне ухо, поэтому затянул матрас на трубы. Иногда спал в парке — хорошо, что было лето.


На двадцать третий день рождения я проснулся с ломкой и мыслями, что сейчас опять нужно искать деньги на дозу. А еще меня никто не поздравит, не с кем разделить праздник и вообще хочется умереть от безысходности. Я вышел из подвала, просил у прохожих позвонить, но мне никто не доверял — какой вид у человека, если он живет на улице. Один из прохожих все-таки дал телефон, я набрал маме и сразу крикнул: «Не бросай трубку, я умираю, мне нужна помощь, готов делать все, что ты скажешь». В семье был уговор — бросать трубку, если я звоню, потому что я много раз давил на жалость и разводил родственников на деньги. Но мама ответила: «Жди меня после работы». 

 

Как я лечился

Мама искала варианты, были разные предложения, по сумме от бесплатной помощи до миллиона рублей за месяц. Знакомые рассказали ей об одной больнице. Туда меня поместили на первое время. На три дня усыпили, еще четыре дня я был в состоянии овоща и не понимал, что происходит. Перед выпиской на седьмой день мне вшили в тело торпеду, она блокирует действие наркотиков при употреблении. Я вышел из больницы, пошел к деду, взял денег, сразу же употребил и ничего не почувствовал. Это вызвало сильный стресс. Я увеличил дозу, все равно не помогало. Я начал закалываться и думать, что вырежу эту торпеду: тяга настолько разрывала, что я был готов вспороть себе живот, чтобы вытащить эту штуку. Это потому, что мое мышление все равно было зависимо.

Тяга настолько разрывала, что я был готов вспороть себе живот, чтобы снова почувствовать кайф.

 

Я вернулся домой, мама сначала обругала, что опять взялся за старое. Потом стали искать, куда меня пристроить. Ей рассказали о реабилитационных центрах, которые занимаются психологической помощью и формированием здорового отношения к жизни. Реабилитация была сложной. Я две недели там пробыл и решил, что уже стал нормальным и мне можно идти домой. Специалисты говорили — куда ты идешь, ты семь с половиной лет жил, как хотел, ты еще не умеешь жить по-другому. Но я ушел. Побродил, погулял. Позвонил маме, говорю, я возвращаюсь домой. «У тебя нет дома. Ты поехал изменять жизнь? Изменяй. За десять дней ее изменить невозможно. Все, пока». Я перезвонил [из реабилитации — Прим. ред.], начал давить на жалость, что меня заставляют работать и вообще все плохо. Наркоманы очень изворотливы. Она ответила: «Я знаю, что там происходит, давай, пока». Я понял, что другого выхода нет, вернулся в центр и с того момента сохраняю трезвость без наркотиков, алкоголя и сигарет уже семь лет.  

После больницы мы с мамой выкупили все вещи обратно. Пока был наркоманом, выносил очень много. Сначала выносил по мелочи, сдачу не отдавал. Выносил деньги, золото, потом даже постельное белье. Думаешь, технику точно не буду выносить, это настоящие наркоманы выносят, я-то не такой. Раз, и телек вынес. Ну ладно, телек ерунда, я же холодильник не выношу. Два, и холодильник вынес. Один бы я не справился, у меня были подельники. Сначала в моем доме чего прихватим, потом у них, это же цепочка. Был период, когда мама выкупала один блендер семь раз. В тот момент она меня просто ненавидела. 


Как я открыл реабилитационный центр

Самая популярная практика реабилитации в России — своим примером показать людям, что вылечиться от наркомании можно. Я проходил реабилитацию в Воронеже, остался там волонтером, начал посещать семинары по психологии и работе с зависимостью. Занимался консультированием, развивался, решил открыть свой центр. Нашел единомышленников, продумали юридические моменты, построили свою структуру и открыли центр. Нашей организации больше года, из простого реабилитационного центра мы выросли во многофункциональный центр развития, занимаемся не только помощью наркозависимым, но и профилактикой ВИЧ/СПИД, открыли горячую линию с бесплатными консультациями для людей с зависимостью (8-800-707-80-43). Также по телефону мы помогаем родителям, рассказываем, какие методы и организации могут реально помочь, а какие вытянут деньги. Потому что если открыть интернет, выскакивает очень много предложений, люди могут предлагать бесплатную помощь, но после нее просят заплатить за какие-то услуги.

Некоторые пытаются бороться только с помощью наркологии, там их на неделю вводят в состояние овоща: самый тяжелый период ломки проспишь и выйдешь как огурчик. Но они снова начинают принимать, думают — вроде все хорошо, легко отделался, можно заново разгонять дозу. А потом опять лягу в наркологию. И так по кругу.


Внутри реабилитационного центра

Есть много популярных программ, которые давно себя зарекомендовали. Но время и наркотики меняются. В мое время был распространен героин, сейчас его вытеснили соли и спайсы. Под ними люди видят галлюцинации, думают, что за ними следят, чувствуют паранойю. Привыкание стопроцентное с первого употребления. С героиновым наркоманом можно беседовать, вести поэтапно к выздоровлению. Когда работаешь с солевым или спайсовым наркоманом, его настроение переменчиво — в один день он позитивный, на следующий день он меняется, плачет и психует. В его поведении есть амплитудные колебания эмоций. Это ухудшает здоровую атмосферу целой группы. Все наркотики действуют по-разному, поэтому лечение должно быть комплексным и индивидуальным, а также включать терапевтическую и психологическую поддержку. Чтобы понять, с чем бороться, человека сначала диагностируют психологи. Они обрабатывают анкеты, в которых около 300 вопросов. Затем выстраивают индивидуальный подход.

Ребята из малообеспеченных семей рассказывают истории о тяжелом детстве, а кто-то приехал и говорит: «Вот у меня все было, я от безделья пару мерседесов проколол и еще четыре в гараже ждут». Я рассказываю историю, как я жил в подвале и достиг дна. А другой скажет: «Тогда я дна не достиг, у меня все нормально, я дома жил с родителями. Мне не нужна реабилитация». У каждого свое дно. Представьте, человек попробовал в тринадцать лет спайсы. Это дно? Для взрослых здоровых людей да, а для него нет, он скажет: «мне всего тринадцать, вся жизнь впереди».


В реабилитации человек в первую очередь проходит тесты на ВИЧ/СПИД. Если результат положительный, очень важно поддерживать человека, чтобы он не опускал руки и не оправдывался перед собой — если он уже инфицированный, в чем смысл лечения, может и дальше продолжать, ждать золотой укол (дозу, которая ведет к смерти от передозировки).

Поэтому важно говорить, мотивировать. Мы привлекаем их к общественным делам, чтобы они чувствовали нужность обществу, повышали мнение о себе. Все понимают, наркоман — изгой общества. Почему, например, в России много неучтенных наркоманов? Все боятся. Это сразу лишение всяких прав. Поэтому многие даже не идут за помощью. Все это скрывают. Нужно донести, что если ты будешь вести себя нормально, общество повернется к тебе лицом, ты будешь нужен людям. Останешься наркоманом — тебя не полюбят, будут дальше шпынять и отгонять от себя.


Я знаю реабилитационные центры, в которых на наркоманов надевают наручники, бреют налысо, кормят луком, увозят в деревню.


Через добрые дела человек видит, что он получает похвалу, какие-то ништяки, он радуется. Многие в дневниках пишут про итог дня: «Я впервые в жизни почувствовал радость, когда я отдаю и что-то делаю. А не когда я получаю». Появляется альтернатива прошлому кайфу. Человек сравнивает: «Я чистенький, опрятный, люди мне улыбаются, я расту; я сравниваю себя со своей прошлой жизнью, ведь сейчас интереснее». Хорошая яркая альтернатива полезнее, чем закрыть в доме и сказать: «Вы изгой общества, сидите здесь». Я знаю реабилитационные центры, в которых на наркоманов надевают наручники, бреют налысо, кормят луком, увозят в деревню. У Ройзмана получилось, но по его методике я бы не вернулся к нормальной жизни. Меня бы зацепило здоровое отношение. Ты человек и я тебя уважаю. Да, ты немного заблудился, но я тебе покажу, к чему можно прийти. Поработай над собой, ты сможешь стать самостоятельным, сам будешь зарабатывать на жизнь, заведешь семью, детей. И своим примером покажешь другим, что такое возможно. Поэтому, я думаю, надо заряжать ребят позитивом.

Почему я больше не вернусь к наркотикам

В моей жизни сейчас много крючков, которые меня сдерживают. Это моя работа,  семья, родители, здоровый ребенок, команда, которая на меня смотрит, доверие государства. Меня это мотивирует идти дальше. Выложи передо мной разные наркотики, я еще и плюну тому, кто мне их предложил. Когда кто-то из моих знакомых срывается, я спрашиваю: «Как?» — «Встретил знакомого, предложили». Я всегда задаюсь вопросом, почему мне никто не предлагает. Где эти люди? Возможно, потому что я всем своим видом и жизнью показываю, что такое рядом со мной больше никогда не встанет. Но я понимаю, когда возникают проблемы или давление, оно может меня сломать, как любого человека. Поэтому поддержка окружения очень важна. Есть люди, которые и с десятилетним стажем срываются. Это жизнь. Нужно думать о том, что не позволит мне уйти в срыв завтра.

 

У каждого наркомана есть шанс

Наркоманы либо проходят реабилитацию, либо к тридцати годам оказываются в тюрьме. Но большинство умирает. Одного друга я смог вытащить, мы сейчас вместе трудимся. Другого я звал, говорю: «Давай со мной, я договорюсь, пройдешь бесплатно». А он мне в ответ: «Да я сам, я уже не так часто употребляю». В итоге он умер от передозировки за гаражами. Первое время я винил себя, думал, надо было ему в морду дать, друг же, простил бы. Как понять, кто будет жить, а кто нет? У него же был выбор, возможность уехать. Я сейчас живу хорошо, у него была возможность хотя бы просто жить. Всем дается шанс, информации много, бери и меняйся.

Наркоманы либо проходят реабилитацию, либо к тридцати годам оказываются в тюрьме. Но большинство умирает.

 

Есть те, кто принял один раз, в них просыпаются хронические заболевания. Например, человек живет с шизофренией всю жизнь и даже не подозревает о ее существовании. А с наркотиком болезнь активизируется. Другие один раз попробовали и поняли — не мое. Как моя сестра, её не зацепило, а меня зацепило. Есть предрасположенность, генетическая, биологическая. Как это определить — не понятно. Но зачем пробовать? Если пронесет, ты счастливчик. А если не пронесет? Ты потеряешь все, что у тебя есть. Зачем рисковать? Я могу прийти, например, в школу и сказать детям: «Смотрите, я смог бросить!». Показать пример. А кто-то из школьников смотрит на меня и думает: «Ага, он протравился семь лет, покайфовал, прошел реабилитацию и у него все четко. Я тоже смогу вовремя остановиться». И пойдет употреблять с уверенностью, что всегда можно бросить. Поэтому я лучше буду рассказывать о жести. Для наркоманов и их родителей я хороший пример, я даю им надежду и веру, как можно изменить жизнь. А для простых людей это может оказаться палкой о двух концах.


Если вы готовы поделиться своей историей, пишите на почту info@downtown.ru. В теме письма укажите «Личный опыт». Лучшие опубликуем.


Фотографии: Максим Трапиков, личный архив Андрея, pexels.com

Kristina Lichik
31 октября, 13:00

Поделиться: